Как мэр стал неподконтролен горожанам

VK VK VK VK

О въездных улицах и прямых выборах, об Арапове и египетской мумии

В редакцию позвонил ветеран с улицы Чкалова, садовод:

— На улице меняют остановочные павильоны – хорошие на лучшие. В самое пекло мы, старики, ждём автобусы под палящем солнцем. Люди возмущаются.

Я обратил внимание на его фразу «хорошие на лучшие». И подумал: опять вылизывают въездные улицы. Это старая чиновничья тенденция – украшать улицы, которые ведут из аэропорта в центр Оренбурга. Особенно отличился в этом бывший мэр Юрий Мищеряков. Он в буквальном смысле занимался украшательством. Если при Донковцове улицу Чкалова перегородили сетками, чтобы люди не перебегали ее перед интенсивно идущим транспортом, устроили подземные переходы, то Юрий Николаевич развесил вдоль нее вазоны с цветами. Они бросаются в глаза. Наверное, замечены и оценены важными гостями из Москвы, которые дальше въездных улиц не заглядывают. Теперь Мищеряков и сам важное лицо. Заслужил.

Вот я и решил, что и Евгений Арапов пошел по этому пути.  Для меня это не просто признак выслуживания перед большим начальством, а заодно и замазывание глаз московским чиновникам.  Вылизывание въездных улиц делает ненужными… прямые выборы мэра. Вы спросите – почему? Да очень просто: если проводить всенародное голосование, надо заботиться о всех магистралях Оренбурга. Вот почему единороссы, стремясь укрепить свою монополию на власть и при этом не особенно стараться, отказались от прямых выборов глав муниципалитетов. Теперь мэра Оренбурга фактически назначает горсовет, в котором большинство у «Единой России». При таком порядке можно об интересах горожан не беспокоиться: сработает отлаженный бюрократизированный механизм проталкивания своего. При этом избранный глава становится по сути неподотчётным населению.

Показательно, пока я раздумывал о последствиях отказа от прямых выборов, в редакцию позвонила беспартийная Майя Твердохлебова:

— Назначенство ведёт к коррупции, — сказала она, как бы угадывая мои мысли. – Назначенцам ничего не мешает делить между собой деньги, которые получает бюджет.

Я невольно вспомнил улицы и переулки, по которым постоянно следую по делам. Многие из них совершенно без тротуаров, и пешеходы вынуждены ходить по проезжей части бок о бок с проносящимися автолюбителями. Почти все заросли сорняками. При этом администрация не осваивает деньги, выделенные на их кошение. Большинство остановок – старые и облезлые. Напротив редакции, что на одной из центральных улиц, несколько лет стоят полуразрушенные дома, чего не увидишь даже в плохой деревне. Единственное, что можно наблюдать по части обновления старых кварталов – это асфальтирование некоторых участков. Но тут, насколько мне известно, «подталкивают» федеральные деньги.

В прошлом номере мне уже приходилось писать о конъюнктурном подходе Арапова в связи с его отказом заниматься народным проектом памятника оренбуржцам, которые внесли огромный вклад в разгром фашистов. На встрече у главного инспектора Сергея Гаврилина, напомню, он заявил, будто город уже поиздержался на скульптуру Александру Прохоренко и поэтому у него нет желания напрягать предпринимателей ради новых затрат. Теперь, решил я, налицо еще одно, более очевидное подтверждение его конъюнктурного подхода.

И чтобы утвердиться в этом мнении, отправился на эти самые въездные улицы, по которым давно не ходил, посмотреть, как их «вылизывают», как меняют остановочные павильоны или еще как-то украшают в ожидании московского начальства.

Но меня ждало некоторое разочарование в опередивших события (собственных) выводах. Скажу сразу: настоящего «вылизывания» не пришлось увидеть. Оказывается, и верхнюю власть перестали стесняться.

Я прошел всю улицу Чкалова и часть проспекта Гагарина пешком, заглядывая за цоколи фундаментов остановок, внимательно изучая газоны, павильоны на предмет их обустройства. Да, какие-то работы здесь ведутся. Меняются два остановочных укрытия против ДК “Газовик”, обновлён асфальт на отдельных участках, кое-где положены свежие бордюры. Видимо, в мэрии всё же не забывают, что такое въездные улицы. Но в целом они тоже представляют печальную картину, напоминающую выжженную осеннюю степь. Многокилометровые газоны вдоль улицы Чкалова и проспекта Гагарина, похоже, не знают ухода. Они или заросли сорняками, или потеряли всякую растительность. За фасадами павильонов масса неубранных окурков и мусора.

Но вазоны на прихотливо изогнутых арках немного спасают положение. Я протянул руку и пощупал цветочки: живые, не искусственные. Они возвышаются над безжизненными газонами, как красные головы стойкого татарника над увядшей степью.

Работы на улице Чкалова ведутся ни шатко ни валко. Все лето здесь неспешно ковыряется небольшая группа рабочих. Я подошел к бригаде строителей в оранжевых безрукавках и заговорил с мастером «Строймаца» Александром Поповым. Почему, спросил я его, так медленно движется обустройство улицы. Все лето, мол, проезжаю по ней, вижу развороченные газоны, редко здесь можно наблюдать какие-то работы.

– Да все в порядке, — уверенно сказал Александр Сергеевич, — к 22 августа закончим.

22 августа я снова прошелся по въездным улицам. Ремонт газона и тротуара, что обещал Попов, и к этому дню не был завершен. Но я увидел несколько иную картину работ. Вместо одной здесь возились пять групп строителей. Газоны и тотуары разворочены уже на километровых участках, повсюду стоит техника. Похоже, вылизывание улиц действительно интенсифицировано.

Мне пришлось бы долго гадать, почему были подзаброшены эти въездные улицы. Да вот само развитие событий подсказало ответ. Арапов оказался за решеткой по подозрению в вымогании взятки у строителей. У него в сейфе нашли 4,2 миллиона рублей, якобы заработанных кровью и потом. Вместе с женой, как он пояснил. Почему-то Арапов копил их именно в служебном сейфе, а не в банке, где за год могло набежать несколько сот тысяч дохода. Заместителя главы, как раз по строительству Геннадия Борисова еще раньше взяли под белы руки. Это накладывается на скандалы с разрекламированным обустройством набережной Урала. Её ведет подрядчик, который допущен к работам с нарушением правил торгов и сам он уже не раз продемонстрировал пренебрежение нормами строительства. Удивляет — Борисов не строитель по образованию, а военный. То есть его взяли на роль зама не по профессиональным, а каким-то иным качествам. Бросилось в глаза, что Арапов большой любитель заграничных путешествий. Немногим более чем за год он побывал во Франции, Чехии, Германии и Турции. Для чего? Не знаю ни одного примера, который бы говорил, что мэр Оренбурга как-то использовал свои поездки, скажем, для изучения опыта градостроительства. Зачастил он и в Москву.

А город, между тем, выглядит бесхозным. Мы не видим, чтобы здесь создавались новые производства, обустраивались подзапущенные старые кварталы, многие из которых, даже в центре, внутри представляют очень убогое зрелище. И вообще дела в городе не блестящи. За время, что Арапов у власти,в два раза сократились инвестиции. Снизилась доля собственных доходов в бюджете. Зато расходы на содержание работников местного самоуправления выросли на 15 процентов. Почему-то в бюджетных учреждениях в 3-4 раза возрос расход горячей и холодной воды и т.д.

Думаю, все это результат вступления всевластия единороссов в новую стадию загнивания. Они настолько уверены, что отработанная ими система выборов дает им гарантии при любом масштабе воровства и бездействия, что деградируют на глазах. Обеспечение несменяемости власти делает ее в общественных заботах импотентной, пассивной. Потому что не перед кем особенно отчитываться. Ну, а если чиновник все же сам по себе предприимчивый и нахрапистый? В условиях бесконтрольности он непременно реализует свою активность для самого себя. Английский историк Джон Актон говаривал: “Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно”.

Судя по репликам следователей, они выявили целое коррупционное гнездо в администрации города. С оценками юридических фактов, указывающих на это, мы не будем забегать вперед — дождемся решения суда. Но о чем можно и нужно говорить — это о чрезвычайной слабости контроля за властью. Похоже, его нет внутри самой “Единой России”. Она, например, не знает, каков Евгений Арапов по части стойкости к преступному обогащению. Поэтому легко списала его из членов партии. Между прочим, со странной формулировкой: мол, если что — вернем назад.

Нет теперь народного контроля, который в советское время изнутри отслеживал злоупотребления самых разных начальников и давал знать о них “наверх”.

Для меня, журналиста, важно подчеркнуть, что теперь почти не стало и серьезного контроля со стороны СМИ: а его, между прочим, предписывает система многопартийности, и принципы плюрализма. Я часто видел на местном экране и в газетах Арапова в качестве молодого героя, якобы озабоченного реализацией проектов благоустройства по выбору горожан. Но не помню случая, чтобы был сделан критический анализ его деятельности. Лишь Орен-ТВ иногда позволяет себе делать какие-то замечания. Довольные тем, что прибрали к рукам почти всю прессу, единороссы не заметили, как потеряли здоровые ориентиры, утратили некоторое зеркало, способное показать: рожица-то стала немного кривая. “Прикосновение критики, — полагал почитаемый нами русский писатель-публицист Дмитрий Писарев, — боится только то, что гнило, что, как египетская мумия, распадается в прах от движения воздуха”.

Раз “Единая Россия” боится критики и подмяла под себя СМИ, значит, она становится египетской мумией.

 

В. Никитин