Разговор с водителями не о поэзии

VK VK VK VK

Как нас обслуживают

Разговор с водителями не о поэзии

         Честно говоря, этот заголовок я поставил, чтобы напомнить читателям о великом Маяковском, которого очень ценю. У него есть такое стихотворение: «Разговор с фининспектором о поэзии». В нём выражено творческое кредо поэта: служить людям. Журналисту тоже это на роду его профессии написано. Поэтому приходится изучать каждый квадратный метр народной жизни, чтобы уловить, как живется нашему человеку во всех проявлениях его бытия.

         А тем более, как он чувствует себя по дороге на работу или – с неё. Ведь она, дорога, ждет его каждый будний день. Поэтому, когда я сам еду на работу, то стараюсь сесть в кабину микроавтобусов, которые составляют большинство на маршрутах в сторону Южного. В коротеньких диалогах во время остановок я узнаю какие-то суждения работяг-водителей о жизни или, скажем, о ситуации в общественном транспорте. То есть разговор с ними действительно не о поэзии, а о сугубой прозе.

Возвращение контраргумента

Перед митингом против повышения пенсионного возраста спросил водителя «Газели», как он и его коллеги относятся к проекту реформы? Он очень возбудился и выкрикнул угрозу в адрес президента, которую я воспроизводить по известным причинам не буду. Другой, Михаил Михайлович Мозалев (его фамилию я прочитал на табличке) выразился спокойнее:

— Лично я против, а нашей молодежи все равно. Она еще о пенсии и не думает.

А почему Вы против? – спросил я.

         — Сначала пусть доведут средний возраст жизни до 80 лет, как во Франции, а потом уже поднимают пенсионный возраст – как в той же Франции.

Я отметил про себя, что этот аргумент частенько встречается в номерах «Оренбургской правды». Значит, дошел до народа.

Регулярность автобусного движения под вопросом

А еще мы поговорили с Михаилом Михайловичем об организации автобусного движения. В целом, можно сказать, оно стало удовлетворительным. Хотелось бы надеяться, что налаженная регулярность будет обеспечиваться и дальше. Но заявление водителя насторожило меня.

— В нашей ассоциации перевозчиков 10 автобусов заявлены на продажу. Невыгодны городские перевозки. И мой автобус тоже заявлен…

Как так? Ведь вот только, с июля, вы подняли цену на 10 процентов. И вдруг невыгодно!

         — А стоимость топлива поднялась еще больше. Раньше, чтобы оправдать горючку, я должен был по кругу провезти в среднем 14 пассажиров, а теперь 25, больше, чем вмещает салон. Подсчитал, что при таких затратах на дизтопливо я не смогу рассчитаться за автобус, который купил до скачка цен. Решил поискать другую, не столь рисковую работу.

Это, конечно, настораживает. Выходит, из-за роста цен на горючее регулярность движения под вопросом.

Михаил Михайлович сообщил мне и новость, которая сулит в будущем ослабление монополии дорогостоящих иномарок, которые сейчас доминируют на дальних городских и пригородных перевозках. На 22-м маршруте проходит испытание отечественный автобус Нижегородского завода – класса ПАЗ. После технической проверки на линии и опроса пассажиров намечается закупить партию этих машин. Но когда это еще будет?

Водила развлекается

Утром 18 июля я, как обычно, стоял на остановке автобусов. Подъехал «Мерседес». Попробовал сесть в кабину, чтобы накоротке спросить водителя о всех иномарках, курсирующих по маршруту Ивановка-Оренбург. Дверь оказалась заблокированной. Что же, сел в общий салон, благо места были.

Автобус тронулся. Водитель с недельной небритостью с телефонными наушниками в ушах весело переговаривался с кем-то и непрерывно смеялся. В кабине у него громко звучала музыка. И я понял, что ему хорошо там одному. Никаких пассажиров в кабине этому «перевозчику» не нужно.

А люди все более наполняли салон. Вот вошла беременная женщина. Она тоже сначала попыталась открыть дверь кабины, но не получилось. В салоне будущая мама оказалась девятнадцатой при восемнадцати сиденьях. Женщина скромно встала у двери, судорожно ухватившись за поручень. Водитель увидел это, но не пригласил ее в кабину. Он продолжал с увлечением переговариваться с кем-то и слушать свою специфическую музыку.

Я уступил свое место пассажирке.

На следующей остановке вошли еще два пассажира. Салон явно переполнился. И тогда я произнес какие-то фразы, напоминающие о водительской вежливости. Он вроде не услышал меня, но через минуту все же окликнул и показал на два места рядом с собой:

— Садись…

Я отрицательно покачал головой.

На своей остановке я вышел из «Мерседеса» и записал номер: Х476МУ. Пусть пассажиры, которые увидят его, знают, с каким крутым водилой имеют дело.

В. Владимиров