Под ветром времени и формализма

VK VK VK VK

В школе № 24 Оренбурга обрушился потолок. А в стране рушится образование

Рядовой случай? В школе, едва она начала работу осенью, вдруг обрушился подвесной потолок. Хорошо, что не тяжелые плитки запорхали с потолка в коридоре на пол. В это время был урок, и дети сидели в классах. Никто не пострадал. Но под навесным потолком оголились старые деревянные балки. И вот, если бы они рухнули малышам на головы, думаю, родители разнесли бы тогда всю школу, вместе с директором.
Сегодня свою работу учебное заведение приостановило. На какой срок? Никто не говорит. Директор 24 -й школы Марина Дягтерева наотрез отказалась разговаривать с журналистом. «Предъявите разрешение от городского управления образования, — твердила она. — И вообще говорить не о чем». Будто управление образования некий пущательный или не пущательный орган, не взирающий на федеральный Закон о СМИ. Понятно, что директор расстроен, да и родители не рады, приходится издалека теперь вести первоклашек в совсем другие, далекие от прежнего места учебы, школы во вторую смену. Попросили автобус для доставки детей. Почему-то сразу этот вопрос решен не был. Растерялись в управлении образования что ли?
Теряться есть от чего. Главный и весьма серьезный вопрос замаячил сразу: как после летнего ремонта школа оказалась не готова к учебному процессу? Предполагаю, что после этого случая трепет охватил и руководителей других учебных заведений, не совсем уверенных в качестве производимых ремонтных работ в школьных стенах.
Нина Гордеева – начальник управления образования Оренбурга (которая теперь лично отвечает на каждый вопрос журналистов) пояснила в телефонном разговоре, что школа № 24 старая, 1936 года постройки, в ней учатся 660 человек. Здание обследовали специалисты, которые выясняют, есть ли угроза безопасности или нет. «Учеников в школе стало больше,- сказала Гордеева, — возросла таким образом нагрузка на конструкции». Дети же не прогуливаются чинно-благородно во время переменок, они бегают! Вот потолок и обрушился. Сегодня проведено детальное инструментальное обследование (еще бы! к процессу было подключено областное следственное управление), и теперь будет составляться смета. Сколько это займет времени – неизвестно, как неизвестно и количество денег, которое понадобится на ремонт?
Казус со школой и ее ремонт, ответила Гордеева, находится на контроле у губернатора. Учебный процесс продолжается. Ребят распределили по другим школам. Детям, это, подозреваю, в радость. Так как случилась легкая анархия учебного процесса: где, в какой школе тетрадки, кто именно поставил «двойку», «опоздал потому, что добирался далеко» — только на руку школярам, особенно тем, кто не страдает усердием к учебе.
Сейчас в школе пусто. Лишь на входе дежурит некая тетенька в платке — то ли сторож, то ли уборщица. Потолок разорен, его частично разобрали, чтобы увидеть недостатки в конструкциях. И еще сильно пахнет сыростью. Будто потолок изнутри отсырел и обвалился. В старых зданиях водяные трубы проходят через перекрытия, и, возможно, при подаче отопления, где-то прорвало трубы…
Я смело зашла в школу и стала фотографировать разоренный потолок. Тетенька сторож поднялась со своего места и побежала ко мне с возгласами: «Чего это вы тут фотографируете, кто вы такая?» Я показала ей удостоверение журналиста. Тогда она ринулась в какой-то класс и вызвала педагога. Педагог строго воззрилась на меня и потребовала бумагу, на основании которой я могу фотографировать школьные безобразия. Удостоверение Союза журналистов РФ ей тоже не показалось основанием для этого.
— Предоставьте тогда и вы мне бумагу, — парировала я, — на основании которой я не могу фотографировать аварийный потолок для иллюстрации своего материала в газету.
-Сидите тут! И никуда не уходите, – строгим учительским голосом приказала педагог. – А я сейчас пойду звонить в управление образования, кто это вам только разрешил все?
Она выразительно посмотрела на тетю сторожа, и та изобразила на лице готовность скрутить меня по рукам и ногам, если я двинусь с места. Едва педагог ушла к себе, тетя сняла маску боевой готовности и стала причитать: «Ой, лишусь я своего места, ой, уволят меня завтра!» Я поспешила ретироваться, не желая быть заточенной в сырых аварийных стенах школы №24.
Такая борьба за «чистоту мундира» смешна. Особенно после аварий, взрывов, жестоких убийств в наших учебных заведениях. Скажут, при чем тут это? Мол, подумаешь, потолок свалился, а вы к этому керченские события приспосабливаете или последние «желтые» события в интернете, когда 16-летний школьник жестоко убил свою сверстницу (девочка отказала ему в сексе). Да, приравниваю. Приходится это делать, как бы не было горько. Потому что все это — звенья одной цепи, тяжелой болезни всей системы нашего образования, безответственности тех людей, которые им руководят. Начиная с министерства образования РФ! Отсутствие цельной программы не только обучения, воспитания детей в школах, вопросы к профессионализму кадров (которые не обновляются уже которое десятилетие), казнокрадство, выливающееся в уголовные дела, поборы с родителей в учебных заведениях, жестокое обращение со слабыми и инвалидами, потеря нравственных ориентиров и опыта «тимуровской» работы, и формализм. Не сказался ли формализм и у нас, когда школе, которой требовался капитальный ремонт давным-давно, вовремя не было проведено инструментальное исследование. Сколько таких старых школ у нас в городе? Нина Гордеева называет всего одну-лицей номер 8. Так ли это? А сколько таких школ по области? В селе Равнинное Пономаревского района в прошлом году родители отказались пускать детей в школу, потому что она была в аварийном состоянии (заметим с 2012 года). Тогда срочно начался полный капитальный ремонт…
Когда верстался номер, поступило сообщение, что и в лицее № 3 тоже обнаружилась «аварийная ситуация». Родители учащихся рассказали журналистам: в кабинете истории на четвертом этаже отвалился кусок штукатурки на стене. Но это, оказалось, цветочки. Под поврежденные плиты перекрытия, как написано в акте обследования «НПО Союз», заведены и установлены временные разгружающие стойки из деревянного бруса сечением 15 см. В заключении значится: «Необходимо усилить перекрытия плит техподполья до 4 ноября». Директор лицея распустила детей пораньше на каникулы. Но вряд ли с несущими балками справятся строители до 4 ноября, недешево все это.
В 2017 году руководитель министерства образования области Вячеслав Лабузов официально ответил на запрос депутата Фролова, что в Оренбуржье нет аварийных школ. По мнению нашего министра, «имеются лишь здания, отдельные элементы конструкций которых находятся в ненормативном техническом состоянии». Как оптимистичен наш министр! Вроде бы вложены миллионы в ремонт учебных заведений, а они качаются под ветром времени. В мае этого года Следственный комитет и ФСБ провели следственные действия в ведомстве и учреждениях министерства образования Оренбургской области. Уголовное дело возбудили по статье «Мошенничество». Предполагаемый ущерб от действий чиновников и других лиц составил более двух миллионов рублей. По версии следствия, деньги были похищены в 2015 и 2016 годах, когда сотрудники министерства, учреждения и фирмы договорились о поставке мебели, оргтехники и иного оборудования. Министр образования области Вячеслав Лабузов тогда заявил порталу Orenday, что причастные лица пока не установлены и ему неизвестно, кто мог совершить хищение средств.
Очень все же надеюсь, что школу № 24 и лицей № 3 отремонтируют. С виду они такие симпатичные, в окружении золотистых осенних деревьев. Детям, наверное, школы нравятся. Психология ребенка такова, что ребенок видит мир в некоем розовом свете наивности и радости. Как же важно этот мир беречь, лелеять, созидать, чтобы позже это были добрые люди. А еще — ответственные за свои дела. Такими они станут, если будут видеть хороший пример взрослых.


Вера Жидкова,
наш корреспондент