Господа, у вас очки в зубной пасте?

VK VK VK VK

Недавно я написала статью про положение в сельском хозяйстве нашей области.По-сути  «Деревню пустили под нож!» Министерство сельского хозяйства, которое дало комментарий к статье было возмущено тоном публикации. Чиновникам, наверное, хотелось выглядеть бравурными генералами на фоне разваливающейся сельской жизни. Они без конца названивали в редакцию, чего-то требовали. Так и хотелось сказать — господа, у вас очки в зубной пасте.

На Пасху умерла моя прекрасная тетя Валя из деревни. Тетя Валя всю жизнь прожила в глубинке. И, если говорят, что душа летает по тем местам, где она побывала и где ей было хорошо, то тети Валина душа никуда не летала, а смирно сидела на веточке огромной старой яблони, возле своего дома. Не то, чтобы моя работящая тетя (доярка — трехтысячница, удостоенная за свой невероятный труд поездки в Болгарию, а потом в Москву на ВДНХ) никуда не ездила. Просто не любила ездить. Все остальное время дышала родным воздухом, не разгибаясь работала с четырех утра и до самой ночи.

Я вдруг вспомнила ее-круглощекую, веселую, всегда загорелую. Она не зло подсмеивалась над нами городскими, мол что толку жить в городе? Мы в деревне больше вас – городских зарабатываем, дышим свежим воздухом, имеем все свое. Вот это свое – нужно было еще обиходить после основной работы… Но у тети Вали было пятеро детей. Они все с малолетства помогали матери и отцу по хозяйству. А средняя дочь Татьяна даже осталась за мать доить многочисленных коров на ферме, пока тетя Валя, как почетная доярка ездила за наградами на ВДНХ в Москву. «После этой дойки, а у мамки было коров –полно, засыпала в школе прямо на парте», — вспоминает Таня.

Мы поехали на девять дней поминок со старшим сыном. Он помнил, как в Пронькино была печь, было много народа, он коротышка -малыш смотрел, как из печи вынимают горячий хлеб. И еще были котята в углу у кошки, и еще старый деревянный сундук, полный не глаженой чистой одежды, и добрая бабушка Маша (моего папы мать), и добрый дядя Коля с чаем из душицы (тетин Валин муж любящий лес до дрожи в сердце, знающий бор наизусть, где грибы разных сортов, где ягоды) и все добрые, ласковые, молодые и смеющиеся.

Нас узнали сразу, хотя мы не были в деревне целую вечность. Даже умный здоровый пес вначале залаял, а потом увидев, как мы захотим в избу замолчал и лег. «Мы своих всегда узнаем!»- строго и ласково сказала моя сестра Татьяна.

Сын сидел и слушал, как мы за столом вспоминали свое босоногое радостное детство, как плакали и обнимались, как смеялись и радовались- что увиделись наконец.

Мы поехали на кладбище. Оно в деревне на горе. Может так и надо? Ближе к небесам, где ветер удивительным образом поет внутри железных сваренных крестов. Печальная, красивая мелодия, будто это поют души умерших. Пронькино — деревня наполовину чувашская. И языческих обычаев тут никто не отменял. В местной часовне лежит даже Евангелие на чувашском языке! А на кладбище — на каждой могиле стоит кружка с водой.

А на обратном пути заметили, что в деревне много оставленных просто так домов. Никто не продает и не покупает их, кому нужны строения в опустевшей деревне, где нет работы? Много воды кругом-болота и камыш подступают к самым избам. Нефтяники выкачали всю нефть и залили водой окрестности. Еще пока не исчезла школа, и даже действуют три магазина с хорошим набором спиртного, но уже нет ФАПа. Поэтому тетю Валю не довезли до Сорочинска…

Многого нет в моей любимой деревне детства: нет мух, страшными роями клубящихся возле коровьих и овечьих ферм (исчезли), нет «говорушек-грибов», растущих среди коровьих лепех, нет коров — нет грибов. Нет овечьего вкусно пахнущего стада-блеющего, в клубах поднятой пыли, с животными, помеченными на боках цветной краской.Ничего нет. Старые покосившиеся сараи из выбеленного от времени дерева. ПУСТЫЕ.

Нет ни Борьки, ни Зинки-свинов, нет уток и индюков, нет овец и пчел. Не выгодно держать скотину. Легче купить пакетного молока. Да и ГосДума собирается брать налог с личного подворья, до хозяйства ли тут? Все под нож! Деревня пустеет, оставшиеся

мужчины работают на вахтах, уезжают на север от семьи, пьют, семьи рушатся, бабы с ребятишками не знают что делать.

-Сколько всего было у нас в селе, колхозе имени Ленина, — вздыхает старшая сестра Наташа. – Огромные поля пшеницы, поля овощей для нужд села, в уборочную к нам приезжали целые бригады водителей из Ленинграда, чтобы возить пшеницу на тока и в элеватор, а фермы полные коров, бычков, овец,  курятники, всего не перечислишь. Полная чаша. И куда все делось? Причем так быстро исчезло…Сейчас фермы стоят пустые, завалились. Да и у нас самих свое хозяйство на ладан дышит. Невыгодно становится держать скотину, себе в убыток растишь ее, ухаживаешь, сколько труда, а продашь за бесценок, корма стоят очень дорого, воз сена – 10 тысяч рублей!

-Что я покажу своей дочке? — спросил сын. — Я хотел показать ей корову, свинюшку, овечку…

Наша справка

В Оренбуржье на начало 2018 года в хозяйствах всех категорий числилось 568,4 тысяч голов крупного рогатого скота, это почти на восемь тысяч меньше, чем в прошлом году. Дойных коров, по сравнению с январём 2017 года, стало меньше на тысячу, свиней на шесть с лишним тысяч. Овец стало меньше почти на шесть тысяч голов. Отметим, что такое снижение наблюдается не только в этом году. Показатели снижались и в 2017.

Минсельхоз считает, что одной из главных причин снижения поголовья является закредитованность, расчеты за энергоносители и ГСМ.

А на востоке Оренбургской области резко снизилось поголовье скота. По данным на начало 2018 года снижение составило 3/4 на востоке, это почти 8 тысяч голов, в том числе более 1000 коров. Не лучше обстоят дела и в сельхозпредприятиях. Численность поголовья КРС уменьшилось на 18 тысяч 600 животных. И это несмотря на то, что большинство видов господдержки привязано к животноводству. Крайне негативная ситуация складывается в Беляевском районе (за прошедший год численность КРС сократилась на 1040 голов), в также в Адамовском, Ясненском, Кваркенском районах и Медногорске. Не лучше обстоят дела в Светлинском и Кувандыкском районах.

Вера Арнгольд